Профессиональный клуб Синтэн, секции единоборств, айкидо, самообороны в С-Пб

КЛУБ ЕДИНОБОРСТВ

+79213644558
+79052291856

С-Петербург

ул. Пролетарской диктатуры д. 1.

Главная

О клубе \ Отзывы

Литература

Расписание

Контакты

Яндекс.Метрика

О философии внешних и внутренних школ боевых единоборств.

О философии внешних и внутренних школ боевых единоборств.

О философии внешних и внутренних школ боевых единоборств.

Кто умеет овладевать жизнью, идя по земле, не боится носорога или тигра, вступая в битву, не боится вооруженных солдат. Носорогу некуда вонзить в него свой рог, тигру негде наложить на него свои когти, а солдатам негде поразить его своим мечом. .. Это происходит от того, что для него не существует смерти. (Дао-дэ-цзин, §50)

Пожалуй, нет такого народа, который бы не имел своей, присущей только ему, школы единоборства. В чем же секрет восточных единоборств? Почему именно они на протяжении стольких десятилетий владеют умами всего мира? Почему именно они, и только они, за небольшим исключением (вольная борьба, самбо, бокс), стали столь интернациональными? Ведь существовал и у нас на Руси интересный, сложный и эффективный вид боевого единоборства - кулачный бой, широко практикуемый во время военных действий и вошедший в мирное время в быт русских как игровое действо или, если хотите, как спортивно-состязательное народное игрище. Причем русский кулачный бой имел достаточно широкий ареал распространения, базировался не только на различных, достаточно специфичных приемах, но и включал в себя определенные правила морально-этического порядка - лежачих не бьют, драться до первой крови и т. д. Но, сейчас, несмотря ни на что, русские знают во много раз больше о каратэ-до, У-Шу и других восточных системах, чем о своем исконном кулачном бое.Участь забвения или строгой локализации постигла и другие школы европейских единоборств.

По всей видимости, живучесть и актуальность восточных школ обусловливается тем, что их физический, прикладной уровень неразделимо сросся с философскими нормами, боевое искусство вытекало из философских предпосылок и само по себе являлось частью философской мысли Востока. Именно глубокая философская база дала возможность восточным единоборствам совершать победоносный поход в Европу, а затем и в Америку. Такой же победный марш совершила индийская йога, являющаяся не столько способом физического совершенствования, сколько порождением индийской философии и ее неотъемлемой частью. Попробуем кратко коснуться философии боевых искусств, а вернее сказать - философии, породившей" боевые искусства.

Как известно, в боевых искусствах Востока выделяются два направления - внешнее (жесткое) и внутреннее (мягкое). Из внешних направлений наибольшее распространение в нашей стране получило каратэ-до.  Адепты дзен-буддизма полагали, что окружающий мир и бытие в нем иллюзорны, отличны от действительности. Жизнь, по представлению дзена, вечна, и смерть является лишь очередным рубежом, за которым следуют дальнейшие перерождения. Момент смерти и поведение человека в этот момент являлись немаловажными факторами для перерождения (самурай умирал с улыбкой и буддийской молитвой на устах). Жизнь обесценивалась.

Постулат дзена - "жизнь есть страдание" - обусловливал отказ от перемен в лучшую сторону.     Неписанный кодекс самурайской чести, бусидо, проповедовал презрение к материальным ценностям, сентиментальности, слабости и самой жизни: "Самурай родился, чтобы умереть". Главным для человека, следующего бусидо, являлись верность и чувство долга по отношению к своему господину. То, что воспевали средневековые европейские романы и называли высшим проявлением доблести (европейский рыцарь, защищая честь своей дамы, восстает против своего господина), для самурая было бы низостью и слабостью. Самурай, движимый чувством долга по отношению к своему господину, с готовностью не только бросал на произвол судьбы свою семью и близких, но и не задумываясь расставался с жизнью.

Дзенский путь познания истины заключался в практике дзадзен - медитации, приводящей в состояние "безмыслия", что позволяло отрешенно относится к опасности, беспристрастно вести себя в любых жизненных ситуациях, раскрепощало тело и дух, воспитывало терпение и наряду со всем этим оставляло возможность трезво мыслить и вычленять из окружающего то, что важнее всего в настоящий момент.

Отклонение от бусидо влекло, как правило, ритуальное, добровольное самоубийство, производимое путем вскрытия живота - харакири. Самурай должен быть храбрым воином, поэтому главной в воинских дисциплинах считалась внутренняя подготовка, за которой уже следовало физическое и духовное совершенствование. Медитация, освобождающая самурая от чувства пространства и времени, в сочетании с дзеновскими дыхательными упражнениями, по представлению японцев, приобщала человеческую личность к божественному.

Интересно заметить, что дзен был крепко связан с исконной японской религией синто и с ее многочисленными ками и микото - божествами. Божества, по синтоистским представлениям, были везде - в каждой местности, в каждом предмете. Более того, каждый японец после смерти становится божеством - ками, и ему, как божеству, воздавались почести. Следовательно, и синто рассматривала смерть лишь как переходный этап на пути "человек - божество". Немалую роль в мировоззрении самурайства занимал самурайский меч катана.

Кэндо - фехтование на мечах - считался самым благородным из всех видов боевых искусств в Японии. Существовало множество школ работы мечом или мечами, например школа ниторю специализировалась на фехтовании длинным и коротким мечами одновременно. Наиболее значительное место в кэндо занимало направление иаи.

Иаи - это умение молниеносно, из любого положения (сидя, лежа, стоя) выхватить меч. Соответственно, самурайский меч обожествлялся и являлся объектом концентрации сознания самурая. С мечом связан и один из самых кровавых и бесчеловечных обычаев средневековой Японии. Он назывался "кормление меча". Каждому новому мечу владелец приносил жертву: выйдя ночью на перекресток дорог, самурай своим новым мечом зарубал первого попавшегося прохожего.

Прекрасным способом закалять дух являлось, ныне несправедливо забытое, самурайское плавание - суйэй.  Действительно, без твердой воли и презрения к смерти невозможно было бы сражение в воде и под водой, стрельба из воды из       лука, да и просто плавание в полных самурайских доспехах, кстати, не таких уж и легких. И все-таки боевые искусства служили лишь способом проверить себя и свое восприятие философских норм в экстремальных условиях, подчас искусственно созданных.

В Китае существовали различные методы чань-буддистского психотренинга, необходимого для очищения сознания от всего того, что мешает созерцанию. Одним из таких методов была практика боевых искусств. Такой динамический психотренинг, чунь-ан, развивал в человеке способность моментального решения перед лицом вполне реальной физической угрозы и сохранения при этом не только абсолютного покоя и безразличия, но и ясного ума. Большинство чаньских учителей отдавали предпочтение активным, динамическим способам медитации, считая, что в экстремальной ситуации более полно можно проверить, насколько теоретическая часть учения не расходится с жизненными ежедневными ситуациями, хотя последние были смоделированы в несколько гротескной форме. В отличие от других буддийских сект Китая чаньские монахи не уклонялись от окружающей действительности, воспринимая ее как естественное производное окружающей иллюзорности бытия. Эта установка позволяла им активно участвовать в мирских делах, которые в средневековом Китае часто решались при помощи оружия и физической силы. Как мы видим, владение секретами У-Шу для монахов чань использовалось не только в целях самосовершенствования, но и являлось суровой жизненной необходимостью. Рожденные древними даосскими традициями, внутренние стили вобрали в себя вековую мудрость естественной природы. "Кто содержит в себе совершенство да, тот похож на новорожденного. Ядовитые насекомые и змеи его не кусают, свирепые звери на него не нападают, хищные птицы его не схватывают. Кости у него мягкие, мышцы слабые, но он содержит дао крепко", - говорит "Дао-дэ-цзин" в § 55. Занимаясь наблюдениями над природой, даосы старались следовать ее естественным законам, называя это естественным, истинным дао. Следуя природе, они часто преступали морально-этические нормы общества, в котором существовали. Одним из принципов даосской философии был отказ от насилия над своим "я". Но в то же время даосы отрицали необузданность страстей, жестокость и агрессивность. Путь не деяния, который, кстати, не следует путать с бездействием, являлся желаемым результатом даосской доктрины. Совершить прыжок от восприятия себя частью природы до состояния естественного не деяния, минуя излишние страсти и эмоции, помогала детально разработанная психорегуляция.

Попробуем понять, как представляли себе даосы естественный порядок вещей. Если на берег реки выходит маленький кудрявый ягненок и начинает пить, - это хорошо или плохо? А если из зарослей тростника выходит старый облезлый голодный тигр и сжирает этого ягненка, - это хорошо или плохо? Даос скажет: "Это никак", то есть это естественно и не должно вызывать никаких эмоций. Гармоничный человек, в представлении даосов, не зависит от окружающего мира. Его настроение не улучшается от хорошей погоды и не портится от плохой. Он воспринимает природу и окружающее как естественную данность и считает себя ее неотъемлемой частью.

Но вернемся к боевым искусствам. На протяжении всей истории Китая даосы всегда участвовали в  социальных конфликтах и классовой борьбе. Конечно же, их психотренинг, неотъемлемой частью которого являлись боевые искусства, основанные на непротивлении и победе слабого над сильным, нуждался в постоянном углублении и развитии. Наряду с боевыми внутренними школами стали возникать школы, совмещающие в себе боевые элементы, развитие внутренней жизненной энергии ци (яп. - ки; индийск. - прана), медицинские представления древнего Китая и многое другое. Большую роль в даосском мировоззрении играет понятие Инь - Ян. Инь и   Ян - частицы-антагонисты, представляющие полную противоположность друг другу. Если Инь олицетворяет женское начало, холод, темные цвета и все внутреннее, то Ян - мужское начало, тепло, светлые цвета и все внешнее. Инь и Ян есть во всем, и равное содержание их в организме человека является залогом здоровья и спокойствия. Взаимодействие частиц Инь и Ян хорошо прослеживается на даосском символическом знаке – всем известной монаде "Инь-Ян". Инь и Ян взаимно перетекают друг в друга, то есть взаимно порождают себя, ибо по отдельности они существовать не могут. Знак Инь-Ян идеален, поэтому содержание разнополюсных частиц в нем равномерно. На поле Ян мы видим темное пятно Инь, и наоборот, - по представлению древних китайцев, нет ничего абсолютного, не содержащего частицу противоположного, ведь все познается лишь в сравнении: "Когда же люди узнают, что красивое является красивым, появится и безобразное. Когда все узнают, что добро является добром, возникает и зло. Поэтому бытие и небытие порождают друг друга, трудное и легкое создают друг друга, длинное и короткое взаимно оформляются, высокое и низкое друг к другу склоняются, звуки, сливаясь, приходят в гармонию, предыдущее и последующее следуют друг за другом" (Дао-дэ-цзин, § 2). Извилистая черта, разделяющая поле Инь и поле Ян - символ Среднего Пути, которому следуют лишь полностью гармоничные люди и к которому, по мнению даосистов, должен стремиться каждый человек. Совокупность Ян и Инь рождают жизненную энергию ци. Ци - это жизнеспособность организма и то, что создает его жизненный тонус и энергию. Ци организма составляют многочисленные ци различных органов, вместе взятых. Исходя из утверждений древнекитайской медицины, жизненная энергия ци циркулирует в человеческом теле и за сутки совершает полный круг, протекая по всем органам в строго определенное время. Ци создается непосредственно несколькими факторами, мало связанными между собой.

Первый из них - это некая заданность, или то, что человек получает по наследству от своих родителей.

Второй - питание. Пища бывает "холодная", то есть содержащая Инь, и "горячая" - содержащая Ян, и правильный выбор еды имеет немаловажное значение в создании жизненной энергии.

Третий фактор - дыхание. В Китае с незапамятных времен культивировались упражнения оздоровительного дыхания, которые постепенно соединились в традиционном направлении Цигун.

Четвертый фактор - непосредственная связь человека с космосом. Космическая энергия является, пожалуй, основной составляющей человеческого ци. И наконец, внешние факторы, которые перечислить не представляется возможным из-за их многочисленности. Это и влияние Луны и Солнца, приливов и отливов, тепла и холода, света и темноты и многое другое. Человек, по представлению адептов даосского учения, является частью Вселенной, поэтому и его внутренняя энергия - лишь часть вселенских космических потоков. Человек, следующий дао, должен стремиться к тому, чтобы его энергия и энергия Вселенной находились в гармонии, тогда космические потоки будут проходить через его тело. Для этого необходимо находиться в спокойствии, избегать тревожных состояний и не сосредоточиваться на какой бы то ни было одной идее.

Одним из способов достижения такого состояния являются боевые искусства. Боевые искусства, будь то У-Шу, Вьет Во-дао, Тайк-Вон-До или другие, не несут с собой агрессии. Наоборот, основываясь на принципах недеяния, практикующий боевые искусства использует все возможные пути, чтобы избежать сражения или поединка и применить бин-фа (метод ведения и тактика боя). Не нужно путать бин-фа с боевым искусством, так как это лишь составная, последняя и далеко не обязательная его часть. "Военное искусство гласит: я не смею первым начинать, я должен ожидать. Я не смею наступать хотя бы на вершок вперед, а отступаю на аршин назад. Это называется действием посредством недеяния,  ударом без усилия. В этом случае не будет врага, и я смогу обходиться без солдат. Нет беды тяжелее, чем недооценивать противника. Недооценка противника повредит моему сокровенному средству дао. В результате сражений те, кто скорбят, одерживают победу" (Дао-дэ-цзин, § 69). И "умный полководец не бывает воинственен. Умелый воин не бывает гневен. Умеющий побеждать врага не нападает; кто храбр и воинственен - погибает, кто храбр и не воинственен - будет жить... Естественное дао не борется, но умеет побеждать. Оно не говорит, но умеет отвечать. Оно само приходит. Оно спокойно и умеет управлять вещами. Сеть природы мелка, но ничего не пропускает" (§ 68,73). На этом, пожалуй, можно закончить краткий и далеко не полный экскурс в область философии боевых искусств.